Кассационная жалоба по 228 УК РФ - Адвокат в Казани
Статьи и новости
Главная     Статьи и новости    Уголовный адвокат     Кассационная жалоба по 228 УК РФ

Кассационная жалоба по 228 УК РФ

Кассационная жалоба

Кассационная жалоба существенно отличается по своей сути от апелляционной жалобы и не предполагает пересмотр дела. При написании этого вида жалобы необходимо сосредоточится не на переоценке уже изученных доказательств, а на процессуальных нарушениях, которые, по вашему мнению, привели к несправедливому и незаконному приговору.

Запомните, чем выше инстанция, которой предназначена жалоба, тем большего профессионализма требует ее написание. Это, пожалуй, единственное, что может гарантировать ваш успех в кассационной инстанции.

КАССАЦИОННАЯ   ЖАЛОБА

На приговор Черногорского городского суда Республики Хакасия

от 07 апреля 2017 года

           

07 апреля 2017 года Черногорским городским судом постановлен приговор в отношении Калганова Дмитрия Игоревича.

В соответствии с постановленным приговором, Калганов Д.И. признан виновным по ч.3 ст.30, п.а,г ч.4 ст.228.1 УК РФ и ему назначено наказание в виде 9 лет 10 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима со штрафом в размере 200000 (двести тысяч) рублей с удержанием в доход государства.

Калганов Д.И. с постановленным приговором не согласился, подал апелляционную жалобу, в которой привел доводы, заслуживающие внимания, в пользу отмены постановленного приговора.

Апелляционным определением от 19 сентября 2017 года апелляционная жалоба в части назначенного наказания была оставлена без удовлетворения, а приговор суда в данной части без изменения.

Между тем, постановленный приговор по делу нельзя признать обоснованным и законным, так как по делу судом первой инстанции допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела. Данные нарушения были проигнорированы судом апелляционной инстанции, чем допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона в части права Калганова Д.И. на защиту, объективное и беспристрастное рассмотрение его дела судом.

В связи с изложенным, обжалуемый приговор подлежит безусловной отмене по следующим обстоятельствам.

Так, под существенным нарушением уголовно-процессуального закона понимаются такие нарушения, которые повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства.

В соответствие с ч. 4 ст. 14 УПК РФ, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Суд обязан при рассмотрении уголовных дел и вынесении решений соблюдать установленные главой 2 УПК РФ принципы уголовного судопроизводства, имеющего своим назначением личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 N 1 (ред. от 01.06.2017) «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»).

Указанная обязанность судом первой инстанции нарушена и приговор постановлен на предположении, что прямо указано в обжалуемом приговоре.

Так, сторона защиты неоднократно, последовательно и обоснованно указывала на необходимость признания ряда доказательств по делу недопустимыми.

Это заключения экспертиз:

-заключение эксперта № 22/ 182 от 06.03.2014 года, 

-заключение эксперта № 22/ 159 от 13.03.2014 года, 

-заключение эксперта № 22/ 1096 от 13.01.2014 года,

-заключение эксперта № 22/ 101 от 10.02.2014 года,

-заключение эксперта № 22/ 132 от 05.03.2014 года,

-заключение эксперта № 22/652 от 16.06.2014 года,

-заключение эксперта № 22/ 379 от 22.04.2014 года,

-заключение эксперта № 22/ 688 от 27.06.2014.

Основанием для ходатайства послужил факт установления в судебном заседании нарушения методики проведения экспертиз, а именно отсутствие поверки измерительного прибора.

Данное обстоятельство установлено исследованными по делу доказательствами и признано судом.

Однако, признавая факт отсутствия поверки прибора на момент проведения экспертиз, суд отказал в удовлетворении заявленных ходатайств.

Свой отказ суд мотивировал предположением.

Так, на листе приговора 53 суд указывает:

«Газовый хроматограф включен в список оборудования, подлежащего обязательной поверке. Прибор, переданный из УФСКН по ХР был изготовлен в 2010 году, его последняя поверка проводилась в 2016 году, и поскольку поверку он прошел, это свидетельствует о том, что прибор все это время исправно работал».

            Очевидно, что такой вывод суда является предположением, то есть умозаключением, выводом о высокой вероятности чего-либо, построенным на основаниях (в виде ряда имеющихся наблюдений и перечня известных закономерностей) (http://wikiredia.ru/wiki/Предположение).

            Единственным установленным законом доказательством исправности прибора является свидетельство о поверке, проведенной в соответствии с требованиями по эксплуатации и нормативными документами, регулирующими порядок поверки.

            Такой документ в материалах дела отсутствует. Иные доказательства законом не предусмотрены. Прибор считается не прошедшим поверку, если отсутствуют доказательства ее проведения. Судья, в силу отсутствия специального образования, не может делать выводы о исправности прибора, а его умозаключение в данном конкретном случае является предположением и не может быть признано допустимым основанием для отказа в удовлетворении ходатайства защиты об исключении доказательств.

            Такое нарушение судом одного из важнейших принципов уголовно-процессуального законодательства повлекло за собой признание значимых обстоятельств доказанными, а, следовательно, приговор вызывает обоснованные сомнения в его законности.

            Частью 2 статьи 14 УПК РФ, Калганов Д.И. не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

            Доводы о использовании при производстве экспертиз прибора, не прошедшего в установленном порядке поверку, нашли свое подтверждение исследованными по делу доказательствами и не опровергнуты стороной обвинения.

            Следовательно, результаты экспертиз вызывают сомнения, которые небыли устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, а значит должны быть истолкованы в пользу обвиняемого.

Однако, вопреки пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 N 1 (ред. от 01.06.2017) «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», право на презумпцию невиновности Калганова Д.И. было ограничено.

Кроме того, по делу оспаривалась законность привлечения для участия в экспертизе в качестве эксперта главного специалиста Министерства здравоохранения Республики Хакасия по клинической фармакологии, врача – клинического фармаколога ГБУЗ РКБ РХ им. Г.Я. Ремишевской Федорова И.В.

По обсуждаемому делу, сторона обвинения и сторона защиты пришли к обоюдному согласию о необходимости установления воздействия аналогов наркотических средств, изъятых у фигурантов дела.

Пожалуй, это единственный момент по делу, который не вызывает споров у сторон.

Такие выводы стороны обвинения, стороны защиты и суда основаны на системном толковании статьи 1 Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 08.01.1998 N 3-ФЗ, где дано понятие наркотического средства как  вещества синтетического или естественного происхождения, препараты, включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, в соответствии с законодательством Российской Федерации, международными договорами Российской Федерации, в том числе Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 года». 

Статья 1 Единой конвенцией о наркотических средствах 1961 года, дает следующее определение: «наркотическое средство» означает любое из веществ, включенных в Списки I и II, – естественных или синтетических.

 Отсюда следует, что буквальное толкование этой нормы права означает, что наркотик это то, что индивидуально поименовано в Список I и II Перечня.

Согласно статьи 1 Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» от 08.01.1998 N 3-ФЗ, аналоги наркотических средств и психотропных веществ – запрещенные для оборота в Российской Федерации вещества синтетического или естественного происхождения, не включенные в Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, химическая структура и свойства которых сходны с химической структурой и со свойствами наркотических средств и психотропных веществ, психоактивное действие которых они воспроизводят».

Отсюда следует, что буквальное толкование этой нормы права означает, что аналог наркотика — это то, что не внесено (индивидуально не поименовано) в Список I и II Перечня, но воспроизводит психоактивное действие наркотика со схожей химической структурой.

В соответствии с пунктом 2 Постановления Пленума ВС РФ №14 от 15.06.2006 года
«О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», для решения судом вопроса об отнесении к виду контролируемого вещества (наркотическому средству, психотропному веществу или их аналогу), а также для определения их свойств, требуются соответствующие заключения экспертов.

При этом вопрос о сходстве химических структур может быть решен в рамках физико-химических исследований и экспертиз наркотических средств и психотропных веществ. Установление химического состава исследуемого объекта представляет собой лишь первый этап данного процесса.

Таким образом, по делу безусловно установлена необходимость привлечения специалиста, обладающего специальными познаниями в физико-химических исследований.

Вопреки требованиям высшего суда, изложенным в пунктом 2 Постановления Пленума ВС РФ №14 от 15.06.2006 года «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», суд первой инстанции отвергает необходимость установления по делу свойств изъятых аналогов.

Так, на странице приговора 53, суд первой инстанции указывает, что «сила воздействия указанных веществ на организм значения для квалификации содеянного не имеет».

С таким выводом суда согласиться нельзя, так как неотъемлемым свойством наркотического вещества является его воздействие на организм, следовательно для признания изъятого вещества аналогом изъятого из гражданского обороти является установление его психоактивных свойств.

Неисполнение судом первой инстанции разъяснений по вопросам судебной практики, содержащихся в  постановлении Пленума ВС РФ, является  существенным нарушением уголовно-процессуального закона, ведущим к безусловной отмене приговора.

Такие постановления носят для суда обязательный характер, что вытекает из правового положения ВС РФ. Часть 5 ст. 19 Закона о судебной системе гласит: «Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения по вопросам судебной практики».

По обсуждаемому делу нельзя считать установленным факт, что  Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат воспроизводит психоактивное действие Хинолин-8-ил-1 пентил-1Н-индол-3-карбоксилат.

Так, в заключение эксперта № 22/ 1096 от 13.01.2014 года (том 20 лд 18-23) и заключение эксперта № 22/ 159 от 13.03.2014 года (том 3 лд 53-55) отсутствуют сведения о проведении каких либо исследований психоактивного воздействия Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат, привлеченный по делу эксперт Федоров И.В. дословно указывает: «…фармакологические свойства, фармакокинетика и фармакодинамика Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат изучены недостаточно полно.

Вероятно, фармакологические эффекты Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат сходны с эффектами других синтетических каннабиноидов, имеющих сходную структуру, таких как Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат.»

Из приведенной цитаты следует, что Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат указано аналогом Хинолин-8-ил-1-(4 фторбензил)-1Н-индол-3-карбоксилат на основании схожести их химических формул, без исследования психоактивного воздействия на организм, следовательно, является предположением.

Согласно ст. 25 Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» №73-ФЗ от 31.05.2011 г.:

 В заключении эксперта или комиссии экспертов должны быть отражены:

содержание и результаты исследований с указанием примененных методов;

оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам.

Согласно ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»:

«Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных».

Согласно п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»:

 «необоснованным следует считать такое заключение эксперта, в котором недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования».

 

В связи с вышеизложенным, можно утверждать, что вывод эксперта в рецензируемых заключениях не может рассматриваться как факт, имеющий значение для дела, поскольку исследование выполнено на базе принципов, не отвечающих критериям объективности, достоверности и всесторонности, положенных в основу судебно-экспертной деятельности.

Построение обвинительного приговора суда на основе предположений недопустимо, так как влечет за собой нарушение базового уголовно-процессуального принципа презумпции невиновности и не позволяет проверить выводы суда на основе объективных данных, подтвержденных научным исследованием.

Такое нарушение существенно влияет на законность и обоснованность приговора, является существенным по смыслу действующего закона, влечет за собой безусловную отмену постановленного приговора.

Кроме того, недопустимость заключение эксперта № 22/ 1096 от 13.01.2014 года (том 20 лд 18-23) и заключение эксперта № 22/ 159 от 13.03.2014 года (том 3 лд 53-55) следует из нарушения базового принципа законности при производстве по уголовному делу, закрепленному в п. 3 ст. 7 УПК РФ: нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания, начальником органа дознания, начальником подразделения дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

Из обжалуемого приговора (лд 51 приговора) следует, что, в соответствии с ч. 2 ст. 200 УПК РФ, руководитель ЭКО Управления ФСКН России по Республике Хакасия принял решение о комиссионном характере назначенных экспертиз и поручил их производство судебно-медицинской экспертной комиссии.

Однако, вопреки требованиям ч. 2 ст. 200 УПК РФ, руководитель экспертного не уведомил письменно о принятом решении следователя, такое уведомление в материалах дела отсутствует.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 200 УПК РФ, руководитель экспертного учреждения после получения постановления поручает производство судебной экспертизы конкретному эксперту или нескольким экспертам из числа работников данного учреждения и уведомляет об этом следователя.

Вопреки указанного требования, руководитель ЭКО Управления ФСКН России по Республике Хакасия поручил производство экспертизы, среди прочих, лицу, которое не является работником указанного учреждения: главному специалисту Министерства здравоохранения Республики Хакасия по клинической фармакологии, врачу – клиническому фармакологу ГБУЗ РКБ РХ им. Г.Я. Ремишевской Федорову И.В..

В соответствии с ч. 2 ст. 195 УПК РФ, судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями.

Требования к личности эксперта установлены Федеральным законом от 31.05.2001 N 73-ФЗ (ред. от 28.06.2009) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Настоящий Федеральный закон определяет правовую основу, принципы организации и основные направления государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации (далее — государственная судебно-экспертная деятельность) в гражданском, административном и уголовном судопроизводстве.

В соответствии со ст. 1 указанного закона, государственная судебно-экспертная деятельность осуществляется в процессе судопроизводства государственными судебно-экспертными учреждениями и государственными судебными экспертами (далее также — эксперт), состоит в организации и производстве судебной экспертизы.

В соответствии со ст. 12 указанного закона, государственным судебным экспертом является аттестованный работник государственного судебно-экспертного учреждения, производящий судебную экспертизу в порядке исполнения своих должностных обязанностей.

Статья 13 указанного закона определяет профессиональные и квалификационные требования, предъявляемые к эксперту. Должность эксперта в государственных судебно-экспертных учреждениях может занимать гражданин Российской Федерации, имеющий высшее профессиональное образование и прошедший последующую подготовку по конкретной экспертной специальности в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти. Должность эксперта в экспертных подразделениях федерального органа исполнительной власти в области внутренних дел может также занимать гражданин Российской Федерации, имеющий среднее специальное экспертное образование.

Определение уровня профессиональной подготовки экспертов и аттестация их на право самостоятельного производства судебной экспертизы осуществляются экспертно-квалификационными комиссиями в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти. Уровень профессиональной подготовки экспертов подлежит пересмотру указанными комиссиями каждые пять лет.

Согласно ст. 21 ФЗ от 31.05.2001 N 73-ФЗ (ред. от 28.06.2009) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», в составе комиссии экспертов, которой поручено производство судебной экспертизы, каждый эксперт независимо и самостоятельно проводит исследования, оценивает результаты, полученные им лично и другими экспертами, и формулирует выводы по поставленным вопросам в пределах своих специальных знаний. Один из экспертов указанной комиссии может выполнять роль эксперта-организатора; его процессуальные функции не отличаются от функций остальных экспертов.

В материалах дела отсутствуют сведения о прохождении Федоровым И.В. аттестации на право самостоятельного производства судебной экспертизы и прохождении подготовки по конкретной экспертной специальности в порядке, установленном нормативными правовыми актами соответствующих федеральных органов исполнительной власти.

В соответствии со ст. 14 ФЗ от 31.05.2001 N 73-ФЗ (ред. от 28.06.2009) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», руководитель государственного судебно-экспертного учреждения не вправе самостоятельно без согласования с органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, привлекать к ее производству лиц, не работающих в данном учреждении.

Доказательства согласования руководителем ЭКО со следователем личностей главного специалиста Министерства здравоохранения Республики Хакасия по клинической фармакологии, врача – клинического фармаколога ГБУЗ РКБ РХ им. Г.Я. Ремишевской Федорова И.В. для привлечения к участию в производстве экспертизы в материалах дела отсутствуют.

Согласно ст. 15 ФЗ от 31.05.2001 N 73-ФЗ (ред. от 28.06.2009) «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», руководитель государственного судебно-экспертного учреждения вправе ходатайствовать перед органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения.

В материалах дела отсутствует ходатайство руководителя ЭКО о включении в состав комиссии экспертов Федорова И.В. Процессуальное решение по данному вопросу следователем по делу не принималось. Следовательно, Федоров И.В.  незаконно был включен в состав экспертной комиссии и не имел права принимать участие в производстве экспертизы.

Логично, что ходатайство руководителя ЭКО о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения, должно быть рассмотрено следователем. По результатам рассмотрения ходатайства, следователь выносит соответствующее постановление. При этом, в случае удовлетворения ходатайства и включения в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в государственном экспертном учреждении, личность указанного лица должна быть предъявлена обвиняемому и его защитнику в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 195 УПК РФ с целью обеспечения прав, предусмотренных ст. 198 УПК РФ, в частности – права на отвод эксперту.

Основания для отвода Федорова И.В. по делу имелись.

Так, из материалов дела, при отсутствии ходатайства руководителя государственного судебно-экспертного учреждения о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, невозможно сделать вывод, какие именно причины послужили основанием привлечения указанных лиц к производству экспертиз. Отсутствуют сведения о практическом опыте Федорова И.В. в области производства судебных экспертиз по направлению исследования наркотических средств. Отсутствуют сведения о профессиональной практике по клинической специальности указанного лица, так как наименование должности Федорова И.В. свидетельствует о выполнении им административных функций.

Стадия заявления отвода эксперту невосполнима в ходе судебного заседания.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления).

Согласно ст. 74 УПК РФ, доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела.

Согласно ч. 2 указанной нормы, в качестве доказательств допускаются: заключение и показания эксперта; вещественные доказательства; протоколы следственных и судебных действий.

В соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса. К недопустимым доказательствам относятся: иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.

Согласно ст. 7 УПК РФ, нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

В соответствии со ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана. В связи с этим судам надлежит исходить из того, что обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

По настоящему делу был нарушен принцип презумпции невиновности (ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 14 УПК РФ), согласно которому все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, толкуются в его пользу.

По смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д.

В приговоре необходимо привести всесторонний анализ доказательств, на которых суд основал выводы, при этом должны получить оценку все доказательства, как уличающие, так и оправдывающие подсудимого. (пункт 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.1996 N 1 (ред. от 16.04.2013) «О судебном приговоре»).

В обжалуемом приговоре доказательства лишь приводятся, но не анализируются. При этом отсутствует ясная логическая связь перечисленных доказательств с обстоятельствами, подлежащими доказыванию (ст. 73 УПК РФ). В соответствии с требованиями закона суд должен указать в приговоре, почему одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты. Приговор нельзя признать мотивированным, если остались не опровергнутыми противоречащие обвинению доказательства или не приведены убедительные мотивы в опровержение какого-либо доказательства. Поэтому при наличии противоречивых доказательств суд должен указать, какие конкретно обстоятельства послужили основанием для признания судом одних доказательств достоверными, а других не заслуживающими доверия.

По смыслу закона в приговоре должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам. Суду необходимо указать в приговоре, почему одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты.

В целях реализации положений ч. 3 ст. 123 Конституции РФ ст. 243 УПК РФ обязывает председательствующего судью принимать все предусмотренные УПК РФ меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон.

Кроме того, суд обязан создавать необходимые условия для осуществления сторонами предоставленных им прав (ч.3 ст.15 УПК РФ).

 Указанные нормы процессуального законодательства, в их конституционно-правовом истолковании, вытекающем из Определения КС РФ от 25.01.2005 г. №42-О, «не допускают отказ … суда при рассмотрении заявления, ходатайства или жалобы участника уголовного судопроизводства от исследования и оценки всех приводимых в них доводов, а также мотивировки своих решений путем указания на конкретные, достаточные сточки зрения принципа разумности, основания, по которым эти доводы отвергаются».

В соответствии с п.16 Постановления ПВС РФ от 31.10.1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия” «доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами».

Уголовное дело рассматривалось судом длительное время, более одного года. Не смотря на очевидное необоснованное затягивание судом первой инстанции рассмотрения дела по существу, суд не счел возможным удовлетворить обоснованные и законные ходатайства стороны защиты.

Таким образом, судом первой инстанции были нарушены положения статьи 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, устанавливающей, что судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

По делу заявлено ходатайство об исключении экспертиз, основанное на объективных и документально подтвержденных совокупностью доказательств об исправности прибора измерения.

Суд отказал в удовлетворении ходатайства, мотивировав недоказанностью стороной защиты приведенных доводов.

Согласно ч. 2 ст. 49 Конституции РФ, запрещается возлагать на обвиняемого обязанность доказывать свою невиновность. В тех случаях, когда обвиняемый заявляет об алиби, органы расследования обязаны тщательно проверить его, а не перекладывать бремя доказывания на обвиняемого. Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого и должны объективно проверить все доводы защиты обвиняемого. Сам обвиняемый имеет право доказывать свою невиновность, однако это только его право, которое он может использовать, но отнюдь не обязанность. 

Сомнения в исправности измерительного оборудования по делу не устранены. Неустранимые сомнения истолковываются в пользу обвиняемого.

В соответствии с пунктом 2 статьи 2 Кодекса чести судьи Российской Федерации, утвержденного Постановлением Совета судей Российской Федерации от 21 октября 1993 года, «Судья при принятии им решения по делу должен быть свободным от приверженности одной из сторон…». 

Согласно Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации», согласно частям 1 и 2 статьи 3 которого судья обязан неукоснительно соблюдать Конституцию Российской Федерации и другие законы. Судья при исполнении своих полномочий, а также во внеслужебных отношениях должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности. 

Очевидная и не требующая отдельного доказывания опытность судьи также исключает приведенные нарушения с ее стороны по неосторожности, в виду незнания требований  закона, либо вследствие ложно понятых интересов правосудия. 

При таких данных, путем использования логического метода исключения, остается правильным только вывод об умышленном нарушении закона федеральным судьей Кузнецовой Н.Н.  по делу при обстоятельствах, дающих основания полагать, что судья лично прямо или косвенно заинтересована в исходе данного дела. 

Система нарушений закона не может быть истолкована совершенной в интересах правосудия; либо по неосторожности, обусловленной незнанием закона или ложно понятыми интересами правосудия, то остается только умышленная личная заинтересованность нарушающего закон федерального судьи.

Согласно предъявленного обвинения, Калганов Д.И. обвиняется в совершении длящегося преступления, при этом указано, что оно совершено в группе лиц по предварительному сговору.

При этом не указано место осуществления предварительных договоренностей с членами группы.

В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 171 УПК РФ, при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. В постановлении должны быть указаны описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с пунктами 1 — 4 части первой статьи 73 настоящего Кодекса.

Так как создание группы является предметом доказывания, то обвинение должно быть сформировано таким образом, что бы привлекаемое лицо имело возможность защищаться, в том числе и путем предоставления алиби.

Отсутствие конкретизации места создания группы лишает подсудимого возможности защищаться.

Калганову Д.И. инкриминируется, что он вступил в сговор с Калгановой Ю.В., Богомягковым М.И., а, в последствие, и с Белоусом В.В. Такое описание преступной деятельности Калганова Д.И. присутствует в описании общения с каждым из участников группы. Таким образом, сторона обвинения предполагает наличие как минимум трех случаев переговоров между Калгановым Д.И. с одной стороны и Калгановой Ю.В., Богомягковым М.И., Белоусом с другой стороны о совместной преступной деятельности.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления).

На необходимость доказывания события преступления указывает совокупность норм действующего уголовно-процессуального закона (п. 1 ч. 1 ст. 73, п. 4 ч. 2 ст. 171, п. 3 ч. 1 ст. 220, п. 1 ст. 307 УПК РФ и др.), а также, например, п. 6 Постановления Пленума ВС РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 «О судебном приговоре».

Согласно п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении указывается существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.
Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления (п. 1 ст. 307 УПК РФ).

Вместе с тем, из существа предъявленного обвинения, невозможно сделать вывод о месте сговора между Калгановым Д.И. с одной стороны и Калгановой Ю.В., Богомягковым М.И., Белоусом с другой стороны.  

В подпунктах «b», «c» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод закреплено, что каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления обладает правом иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и защищать себя лично или посредством выбранного им самим защитника. В данной ситуации обвиняемый лишен возможности защищать себя, так как обвинение нечетко сформулировано.

В ряде случаев факты недоказанности события преступления или состава преступления констатируются Верховным Судом РФ.

Так, в Кассационном определении от 28 апреля 2008 г. по делу N 87-О08-2 Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ указала: «…при предъявлении осужденным… обвинения в нарушение требований ст. 73 ч. 1 п. 1, ст. 171 ч. 2 п. 4 УПК РФ ввиду неустановления обстоятельств, составляющих объективную сторону данного преступления, она фактически органами следствия не была изложена в постановлениях о привлечении… в качестве обвиняемых и обвинительном заключении, не указано время, место, способ и другие обстоятельства, подлежащие доказыванию… что заведомо лишало суд возможности проверить обоснованность и доказанность данного состава преступления».

В другом решении судебная (Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 10 сентября 2007 г. N 14-О07-33) коллегия по уголовным делам ВС РФ отметила, что «в соответствии с требованиями закона, ст. 73 ч. 1 п. 1 УПК РФ при производстве по уголовному делу обязательному доказыванию подлежит событие преступления, т.е. время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления. От точного установления времени совершения преступления зависит не только возможность объективного восстановления обстоятельств совершения преступления, но и предоставление защите возможности опровержения обвинения, в частности, путем заявления об алиби».

В Надзорном определении судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 26 сентября 2006 г. N 56-ДП05-74 констатируется: «Согласно ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию, является событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления). Эти обстоятельства согласно ст. 307 УПК РФ должны быть указаны в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора.

Наиболее полно указанную проблему судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ выразила в Надзорных определениях от 21 февраля 2007 г. N 37-Д06-59 и от 10 августа 2006 г. N 11-Д06-40: «…в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат обязательному доказыванию: время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления (т.е. событие преступления). При невозможности установления данных обстоятельств, составляющих объективную сторону преступления, лицо не подлежит уголовной ответственности, поскольку согласно ст. 8 УК РФ основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, а объективная сторона преступления относится к объективным признакам состава преступления».

Аналогичная позиция Верховного Суда РФ выражена в Постановлениях Президиума от 30 августа 2006 г. N 454-П06, от 12 июля 2006 г. N 144п06 и от 16 марта 2005 г. N 602п2004; Надзорном определении судебной коллегии по уголовным делам от 16 февраля 2006 г. N 91-Д05-8; Кассационном определении судебной коллегии по уголовным делам от 18 сентября 2006 г. N 46-о06-72.

Неконкретизированность при описании  в обвинительном заключении обстоятельств преступных деяний, относящихся к существу обвинения, имеющих значение для данного уголовного дела, препятствует надлежащей проверке вопросов, касающихся наличия либо отсутствия признаков определенного состава преступления, и ущемляет гарантированное обвиняемому право точно знать, в чем именно он обвиняется. Такие нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными.

Указанные обстоятельства в совокупности исключают возможность вынесения судом приговора или иного решения на основе данного обвинительного заключения.

UA-126696242-1